Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

О мусульманском аде и рае

(отрывок из романа Принцип Неопределенности)

 

Дима проснулся посреди ночи, голова гудела как водопад в горах. За окном была “вечная мерзлота", и бесконечная полярная ночь… Он лежал на разложенном диване в своей однокомнатной холостятской квартире, почему-то одетый, и даже в ботинках. В комнате было накурено, повсюду валялись пустые бутылки…

-Блин, ничего понять не могу… (Дима)

Сквозь гул в своей голове он услышал незнакомый голос: - Дмитрий, да приди ты в себя! Времени у меня мало. Проснись уже!

Дима протянул руку, чтобы включить свет, но незнакомец посоветовал: - Не надо свет включать, итак светло.

Дима придал своему телу сидячее положение. Протер руками глаза. Оглянулся: действительно, светло. Свет исходил из сердца высокой фигуры, которая стояла рядом с окном.

-Ты кто? – спросил Дима. – Как же у меня башка болит…

-Ты меня не узнаешь? – спросил незнакомец.

-Я себя-то с трудом узнаю в последнее время. (Дима)

Незнакомец подошел к дивану, налил в стакан холодной водки.

“Неужели в холодильнике осталась водка?” – удивился Дима.

-Нет, в холодильнике у тебя только рыба, – ответил ему незнакомец с кавказским акцентом, хотя Дмитрий свой вопрос вслух и не задавал.

По этому-то акценту Дмитрий и узнал своего гостя.

-Рамзан, неужели это ты? Ты меня и здесь нашел?! – Дима почти улыбнулся, и боль у него в голове значительно уменьшилась.

-Ты же не иголка в стогу сена? (Рамзан)

-Ты пистолет-то сразу не доставай, дай мне сказать… Ты хоть в курсе, что я теперь юристом работаю, машинами больше не торгую? (Дима)

-Я не за деньгами, расслабься. Ты же свой долг погасил, Дим, ты забыл что ли? И пистолета у меня нет. Ты вот что мне лучше скажи. Как ты живешь? – Рамзан присел на диван.

-Да ты сам видишь, как. Весело. Все у меня есть: водка, деньги на водку и бабы - все, как я и хотел… Счастья только нет. А ты как живешь, Рамзан? У вас в Чечне война идет, я слышал… Я хоть чеченцев и не люблю, крови вы мне попортили, и зубы выбили, но войну против собственного народа я не одобряю. (Дима)

-Я тоже не одобряю. Дим, ты только не пугайся, ладно? Дело в том, что я уже не живу… (Рамзан)

Дмитрий присмотрелся. Рамзан был бледным-бледным, волосы были какими-то пепельными, седыми… Глазищи огромные, и черные круги вокруг глаз. Рубашка на нем была белая, а слева, где сердце, было огромное темное пятно.

 Дима протянул руку, потрогал это пятно, на руку посмотрел – кровь. - Рамзан, ты ранен?! Тебе помочь? (Дима)

-Нет, Дим, не трудись, не надо. Я не ранен, я убит. (Рамзан)

-Как убит?! (Дима)

-Я тебе снюсь, не кричи. (Рамзан)

У Дмитрия озноб прошел по всей спине. “Ну, кажется, я допился…”

-Ты чего здесь на Севере забыл? – спросил Рамзан.

-Сам не знаю, - ответил Дмитрий.

-Тебя дома, в Москве, ждут… Тебе, сколько лет, Дим? (Рамзан)

-Двадцать семь… летом будет. (Дима)

-А мне летом было бы… тридцать один. Всего тридцать один. Ты, говоришь, счастья нет? Это у тебя-то? На моей земле, на которой должны цвести сады и пастись стада, льется кровь. Друзья мои - кто погиб, кто воюет, кто ворует…Обозлились на весь свет. Сыновья мои без отца теперь расти будут. И все же у меня было счастье. А у тебя есть дом в Москве, родители живы, сын похож на тебя как две капли воды, а ты маешься… Ты, глаза-то, открой. (Рамзан)

-Рамзан, а ты – в раю? – почему-то спросил Дима.

-Конечно, в раю, - улыбнувшись, ответил Рамзан.

-И как там? (Дима)

-Ты не знаешь, как выглядит мусульманский рай? (Рамзан)

-Нет…- покачал головой Дима.

Рамзан усмехнулся. – Мусульманский рай – это оазис с прекрасными садами, спелыми плодами и ручьями из чистой воды и меда.  Вечно юные мужчины, в красивой и дорогой одежде, увешанные драгоценностями и оружием с ног до головы, возлежат на мягких коврах и подушках, едят изысканную пищу и слушают классическую музыку. Вокруг них танцует бесчисленное количество гурий, готовых удовлетворить любые сексуальные желания правоверных, и вновь обретающих девственность после того как удовлетворят… И так каждый день. Я выдержал три недели, и сбежал на работу. Желающие работать – могут работать даже в раю. (Рамзан)

-А что в аду? (Дима)

-Мусульманский ад - геенна огненная, неприятное место. Всюду эти… демоны в облике летучих мышей, – Рамзан поморщился, - крики, стоны, пытки. Грешников вешают и душат, варят в котлах, топят в отбросах, поджаривают на вертеле, причем их кожа очень быстро восстанавливается, и поджаривание продолжается... (Рамзан)

-О, господи! Что-то очень похоже на христианскую картину ада… (Дима)

-А что в этом удивительного? Зачем же два раза выдумывать одно и то же, если можно просто поделиться технологиями? В Аду ты чувствуешь себя ужасно, даже если ничего не происходит. Страх и отчаянье обуревают тебя так сильно, что ты начинаешь испытывать невообразимые физические мучения... Это от нас зависит, Дим, живем ли мы на небесах или в аду.

 “Небеса и ад – это не географические понятия, а субъективные, психологические состояния”*. Можно и на земле жить в раю. Жаль только, что понимаешь это, когда уже умрешь. Хотя у меня особого выбора не было… Пора мне, Дим. (Рамзан)

-Рамзан, подожди… (Дима)

-Езжай домой, сыну отец нужен. Я, конечно, не назову тебе  фамилию того, кто это сказал, но сказано очень правильно: “Для ребенка один отец значит больше, чем сто учителей”.**

 ________________________________________________________________________

*Раджниш Ошо, индийский мистик

**Джордж Герберт, английский поэт