Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Ритуал черной мессы

(отрывок из романа Принцип Неопределенности)

 

Ритуал Черной мессы начался с весьма неприятного калейдоскопа превращений. И хотя Аполлон, как доктор, ослабил боль, Димкины кости все же хрустели, и при  каждом новом превращении он издавал дикие вопли. Сначала он превратился в агрессивную черную пантеру, потом во взмыленного жеребца, одержимого основным инстинктом, потом в неряшливого борова, потом в тщеславного петуха на навозной куче, потом – опять в черную пантеру. Потом…

Со всех сторон Дмитрия окружили высоченные стены средневекового замка. Только почему-то у этого замка не было крыши. Над головой опрокинулось бездонное звездное небо и луна светила на всю катушку. Но не отсутствие крыши удивляло Дмитрия. И не потрясающая музыка, звучащая непонятно откуда. И не костер, вздымающийся до черных небес, затеянный голыми девицами посреди внутренней площади замка. И даже не огромное количество этих самых голых девиц, танцующих вокруг костра. Даже не это. А то, что происходило в его штанах.

А там происходило нечто и вовсе необъяснимое. Там что-то двигалось и росло, ужасно чесалось и противно болело. И чем это кончится, Дмитрий даже представить себе  боялся. Какое-то время кожаные черные штаны пытались сопротивляться, но все-таки разорвались и Дмитрий увидел… змею, вылезшую из того места, где раньше был его член. Змея струилась вдоль длинных ног Дмитрия, высовывала язык и угрожающе шипела; потом поднялась вертикально в воздухе, параллельно окаменевшему Дмитрию, и внимательно посмотрела на своего хозяина. Дмитрий смотрел на нее, затаив дыхание. Голова змеи была удивительно похожа на возбужденную головку мужского члена. И тут Дмитрий, понял, что это и есть его член, огромный, чешуйчатый и готовый к действию.

Дикое возбуждение охватило его. Он оглянулся вокруг. В замке были только он и полуголые девицы. Только он, его член и полуголые девицы.

Своим гибким сильным членом-змеем он схватил ближайшую девицу, обвил ее за талию и притянул к себе. Девица послушно опустилась рядом с ним на колени и подняла ягодицы. У Дмитрия родилось приятное подозрение, которое он тут же проверил: его жертва оказалась девственницей.

Все громче становилась музыка. Он совокуплялся, без разбора, со всеми присутствующими в огромном зале девушками, число которых не уменьшалось, а лишь увеличивалось. Он уже давно сбился со счета и перестал считать дефлорированных им девственниц, а его возбуждение все продолжало расти. Секс стал более извращенным – своим окровавленным пенисом он залезал им в задницы, доводя их до смертельного экстаза, и в глотки, доводя их до смерти от удушья. Ему стало жарко, и он разделся. Ни копыта на его задних ногах, ни длинный хвост с кисточкой на конце не смутили Дмитрия.

Он перебрался поближе к водопаду, который лился откуда-то из стены. Только вместо воды, Дмитрий ощутил запах спирта. То есть это был не водопад, а спиртопад. Прекрасно.

Дима разнообразил программу избиванием девиц. Стоило ему только о чем-то подумать, как это “что-то” тут же материализовывалось. Теперь целая коллекция кнутов и плеток была в его распоряжении. Сначала он избивал девушку, потом совершал болезненный ритуал дефлорации своим гигантским чешуйчатым пенисом, а потом требовал от своей жертвы почтительных поцелуев в анус. Если она на что-то не соглашалась или делала что-то не так, как ему хотелось, он опять избивал ее. Некоторое время эти нововведения доставляли ему удовольствие, но вскоре тоже наскучили. Когда все запретные внутренние импульсы были реализованы, Дима вспомнил об Ольге.

Светлым облаком в черноте ночи возникла она и скромно встала в конец очереди. У Дмитрия открылось второе дыхание.

Когда дошла очередь до Ольги, она отказалась встать перед ним на колени.

“Ну, кто бы в этом сомневался? Так вот чего мне не хватало!” Дмитрий взял в руки плетку. Удивительно сексуально извивалась она под его ударами.

-Может быть, скажешь “да”? (Дмитрий)

Ольга покачала головой.

-Ну, нет - так нет. (Дмитрий)

Удары плети на ее нежной коже оставляли сначала розовые полосы, а потом, когда она своим упрямством довела его до бешенства, - багровые. Она перестала извиваться. Только кричала от каждого удара.

-Опять “нет”? – поинтересовался Дмитрий.

Тишина была ему ответом.

Дмитрию это надоело. – Ты, что, действительно, думаешь, что мне надо твое согласие? - Его чешуйчатый член хотел обвить ее тело, но не смог. Облако света окружило ее, и его члену не было доступа к нему.

“Вот, ведьма! И что же мне делать?” (Дмитрий)

В ответ на его вопрос сноп искр вылетел из костра и  кометой устремился в небо.

“Аутодафе?! Нет! Это уже слишком!” (Дмитрий)

Однако вариантов не было. Он сам привязал Ольгу к кресту, решил попугать.

-Если ты, красавица, не скажешь мне “да”, сгоришь заживо, - предупредил он ее.

И даже когда она стала задыхаться от дыма, и даже когда огонь коснулся ее ног, он не услышал столь вожделенного им “да”.

“Опять не будет секса, когда она будет меня хотеть. Да что же это такое! Этой пытке никогда не будет конца’’, – подумал Дмитрий.

-Ты опять все испортила! – орал он Ольге.

От его крика рушились стены замка, под огромными каменными глыбами гибли несчастные полуголые девушки. Ледяным холодом тянуло из мрака неизвестности, окружавшего разрушенный замок. Те из девушек, кто не погиб под камнепадом, замерзли от чудовищной стужи. Сотни  окровавленных тел лежали под каменными обломками стен. Смерть и холод царили вокруг. И только посреди площади, по-прежнему, полыхал костер.

Дмитрий задыхался от непереносимого дыма этого костра, обливался потом от его неистового жара, а все его тело сотрясалась от пронизывающего душу насквозь ледяного ветра. Его кожа трескалась от резкого перепада температур. Его член, окончательно превратился в ядовитую гадюку, и нещадно жалил своего хозяина. Змеиный яд разливался в его крови непреодолимым сексуальным влечением к этой горевшей на костре ведьме. Ему хотелось броситься в костер и спасти ее, но в тоже время, хотелось, чтобы она умерла. Его сердце разрывалось на куски от убийственной ненависти и страстной любви. В его груди зияла огромная дыра, сквозь которую он мог наблюдать, как разрывается его сердце. Огромная лужа крови образовалась у его ног, кровь кипела и тут же замерзала, образовывая кровавые наледи. Он умирал от нереализованного своего желания,  вместе с этой, так и не покорившейся ему, ведьмой, и неистово жаждал только одного: вместе с ней возродиться. Он чувствовал каждой клеточкой своей души, что приближается его звездный час, когда жажда разрушения превратится в радость созидания. Ему казалось, что вот-вот разверзнутся небеса над его головой, и наступит, наконец, это чертово, запретное для него и столь желаемое им небесное блаженство!

“Оно никогда, никогда, никогда не наступит!” (Дмитрий)